...На темно–пурпурном бархате мерцают золотые пластины, играют и вспыхивают то зеленым, то синим, то оранжевым огнем камни в древней оправе. Ожерелье, которому, по меньшей мере, восемь веков и которое, возможно, носила преподобная Евфросиния Полоцкая, лежит предо мной. Напротив меня сидит директор антикварно–аукционного дома Рaragis Андрей Березин. Тот самый, который не так давно официально сообщил об ожерелье. Это стало настоящей сенсацией и вызвало целую волну разного рода заявлений, споров и далеких от науки слухов.


— Андрей Петрович, есть ли основания утверждать, что это ожерелье принадлежало Евфросинии Полоцкой?


— Есть результаты материаловедческой экспертизы химического состава женского нагрудного ожерелья (лазерный спектральный микроанализ металлов и ювелирно–поделочных камней), выполненной в Институте физики НАН. Заключение экспертизы подтверждает принадлежность ожерелья к раннему средневековью, XII веку. Также мы обратились в Институт истории для проведения экспертизы историко–художественной ценности этого ожерелья.


— В музеях нашей страны аналогов такого украшения нет, а есть ли что–нибудь подобное в Оружейной палате в Москве, в Эрмитаже или в других музеях?


— По имеющимся у нас данным, прямых аналогов в московских и питерских музеях нет.


— Как попало в аукционный дом это украшение?


— Ожерелье предоставил собственник — частное лицо. Наша организация не допускает использования информации о личной жизни граждан без их согласия. Но некоторые данные я все же сообщить могу. В течение нескольких поколений семья собственника постоянно жила в Беларуси, среди его предков были представители нашего православного духовенства, и реликвия эта у них в семье передавалась от отца к сыну. Хотя, конечно, проследить все пути–дороги ожерелья начиная с XII века почти невозможно — это дело ученых, историков, архивистов.


— Уникальное ожерелье будет выставлено на продажу по стартовой цене в 1,5 миллиона евро. Это самая большая сумма в истории белорусских аукционных торгов. Какие критерии использовались при его оценке?


— В первую очередь на стоимость этого произведения средневекового искусства повлияли его историческая и художественная ценность. А с другой стороны, вопрос цены здесь даже как–то второстепенен, хотя, конечно, и весьма важен, — ведь как можно оценить в деньгах предмет, который, возможно, имеет историческое значение...


— Когда приблизительно состоятся торги?


— По мере формирования лотов, а их предполагается около 300 — 320. Также мы рассматриваем предложение наших покупателей о проведении закрытого аукциона. В любом случае это произойдет в ближайшие полгода.


— А каким образом сможет распорядиться своей покупкой новый владелец ожерелья, к примеру, сможет ли он его вывозить за пределы Беларуси?


— Начнем с того, что в первую очередь покупатель по своему желанию сможет передать это ожерелье в дар музею. А в том случае, если новый собственник решит вывезти его за пределы Беларуси, скажем, на время — для выставок или показов, ему необходимо будет обратиться в Министерство культуры для получения соответствующего разрешения.


— Президент своим указом утвердил Программу развития Полоцка на 2008 — 2012 годы, приуроченную к 1150–летию города. Программа нацелена на развитие современного комплекса туристических услуг в Полоцке, там планируется принимать до 3 миллионов посетителей в год. Появление такого раритета как нельзя кстати, если представить, что он может вернуться на свою историческую родину?


— Мы будем только рады, таким образом хоть частично примем участие в программе развития Полоцка, внесем в нее свой вклад.


Версии


Как ожерелье попало к Евфросинии?


Первая. Ожерелье перешло к Евфросинии Полоцкой от ее родителей в качестве приданого, так как оно могло принадлежать полоцкому княжескому роду на протяжении длительного периода времени. А потом, приняв монашество, Евфросиния вполне могла передать часть полагающегося ей приданого в монастырскую сокровищницу. Так, в частности, в самом «Житии Евфросинии Полоцкой» (XII век) описан приход в монастырь двоюродной сестры Евфросинии — Звениславы, которая принесла с собой и пожертвовала, приняв монашеский постриг, большое количество драгоценных вещей, дорогой утвари, роскошной одежды и золотых украшений, — все это было приданым или личной собственностью совсем юной Звениславы.


Вторая. Ожерелье могло быть подарено Евфросинии. Или до ее ухода в монастырь — в качестве подарка от вероятных женихов из других знатных княжеских родов, регулярно сватавшихся к ней, ведь брачный возраст в то время для девушек составлял 12 — 13 лет — столько ей и было тогда. Как свидетельствуют источники, одна из причин ухода в монастырь Евфросинии — нежелание вступать в брак с нелюбимым по воле ее родителей. Либо оно было преподнесено Евфросинии уже в качестве дара для монастыря, вполне возможно, во время ее паломничества в Иерусалим, причем в пути у нее произошла встреча с императором Византии Мануилом Комниным, который также мог подарить ей это ожерелье. В Иерусалиме Евфросиния скончалась, однако ее двоюродная сестра Звенислава вернулась на родину и привезла с собой в Полоцк Крест Евфросинии, который преподобная возила с собой, и, вполне вероятно, другие дары из Святой земли, которые Евфросиния собирала для монастыря.


Что дальше?


В настоящий момент идет рассылка предложений об участии в аукционе возможным покупателям, например, крупным банкам, и не только белорусским, но и зарубежным — тем же российским и ряду европейских. Даже если новым владельцем ожерелья станет какой–нибудь западный банк, то храниться оно будет на территории Беларуси. Кстати, такова и общемировая практика: в той же Европе и США многие уникальные произведения искусства, приобретенные на аукционах, весьма часто запрещено вывозить даже на время. И тогда владельцы помещают предметы искусства в банковские хранилища или размещают в галереях и музеях, между прочим, доходы от экспонирования они приносят весьма неплохие. В нашем же случае не исключается и покупка этого ожерелья с последующей передачей его в один из музеев Беларуси, например, в Национальный или в Полоцкий музей–заповедник.


А работа тем временем будет продолжаться. Необходимую оценку данному произведению искусства, конечно, дадут наши ученые–историки, будут привлекаться и эксперты–специалисты из России, в перспективе, возможно, будут участвовать и представители из всемирно известных музеев Европы. Но решающее слово все–таки останется за белорусскими исследователями.


Мнения экспертов


Георгий Штыхов, профессор, доктор исторических наук:


— Я не исключаю принадлежность женского нагрудного ожерелья полоцкой княжне Предславе, впоследствии преподобной Евфросинии, которое я исследовал в аукционном доме Рaragis. Ожерелье было очень популярным украшением на полоцких землях в эпоху средневековья. Их носили как женщины, так и мужчины. Показательна в этом смысле цитата из «Слова о полку Игореве», где описывается смерть полоцкого князя Изяслава и говорится о том, что он «...изронил жемчужную душу свою чрез золотое ожерелье». Характерные элементы орнамента (розетки) на ожерелье мной описаны, и рисунки их опубликованы в моих трудах. Аналогичные элементы украшения (те же розетки) присутствуют также и на Кресте преподобной Евфросинии, княжны Полоцкой. Это украшение — уникальное произведение ювелирного искусства средневековья, памятник XII века. И крайне важно для всего нашего общего исторического и культурного наследия, что такие раритеты, как это ожерелье, появляются для дальнейшего изучения учеными–историками древних веков Беларуси.


Тамара Джумантаева, заместитель директора по научной работе Национального Полоцкого историко–культурного музея–заповедника:


— Я в настоящее время могу сказать об этой вещи лишь следующее: она привлекает внимание, вызывает ассоциации и ощущение сопричастности к определенным событиям и великим людям (вот только каким — пока загадка...), но нам не хватает информации. Известно, что существует заключение технической и химической экспертизы. Осталось сделать искусствоведческую экспертизу. Но у нас таких экспертов нет. Специалисты, способные дать оценку, определить технику изготовления и регион бытования, возможно, есть в Эрмитаже, Музее Востока в России. Однако принадлежность вещи, в данном случае нагрудного украшения, можно определить точно только при условии существования документа, где есть упоминание или ссылка. Когда речь идет о предметах массового производства, возможны предположения, а когда речь идет о штучных вещах — здесь надо искать. Однозначно отвергать историческую ценность для нас любой интересной находки, особенно такой редкой, просто уникальной, как это ожерелье, нельзя.


Сергей Райков, доктор физико–математических наук, главный научный сотрудник Института физики НАН Беларуси:


— Экспертиза, которой подвергалось это ожерелье, представляет собой уникальный, не имеющий аналогов в СНГ, да и в большинстве европейских стран, лазерный спектральный микроанализ, уже успешно зарекомендовавший себя как в нашей стране, так и за рубежом. Лазерная экспертиза пришла на смену классическому химическому анализу. Правда, ни один, даже крупный музей мира, пока такой техникой не располагает. Суть ее заключается в том, что лазерный луч испаряет меньше чем миллионную долю грамма материала, а далее происходит определение его химического состава.


Анализ показал, что золото украшения имеет высокую пробу — от 790–й до 910–й на различных деталях. В золоте, кроме серебра и меди, есть примеси, например, кальций, причем распределены они очень неравномерно. Это может свидетельствовать о способах очистки и обработки золота, соответствующих технологиям раннего средневековья. Какое–либо клеймение украшения отсутствует. Камни желтого цвета — янтарь, а зеленого и синего цветов — окрашенные стеклянные матрицы с составом, близким к позднеантичному (в тот период подобный «хайтек» стоил дороже настоящих драгоценных камней. — Авт.). С X — XI веков такие составы начинают вытесняться другими, хотя и продолжают изредка встречаться вплоть до XIII века. Итак, представленное на экспертизу украшение весьма старого происхождения — начала второго тысячелетия нашей эры, где–то между XI и XIII веками. Есть тут и некоторые параллели с ранее исследованными раритетами — в частности, с фрагментами уникальных стеклянных браслетов из Минского и Полоцкого замчищ, датируемых XI — XIII веками. А вот что касается «мостиков», которые можно перекинуть от физики и химии непосредственно в историю данного украшения, то, конечно, наша экспертиза должна дополняться тщательной работой историков, но тем не менее даже наш опыт подсказывает, что здесь мы имеем дело действительно с абсолютно уникальным раритетом.

sb.by

 


Алексей ДОВНАР–ЗАПОЛЬСКИЙ.