Новая война на измор: анализ Безрукова о стратегии России

Мир вступил в эпоху глобального демонтажа старой политической и экономической системы. Прошлые правила игры больше не работают, а новые — ещё только предстоит сформулировать. Российский аналитик, профессор МГИМО и полковник Службы внешней разведки в отставке Андрей Безруков в своём выступлении на Петербургском международном экономическом форуме (ПМЭФ) дал предельно жесткую и реалистичную оценку текущего противостояния.

По его мнению, Россия уже находится внутри новой, технологичной войны на измор, главная цель которой — не захват территорий, а точечный подрыв критической инфраструктуры и паралич системы государственного управления. Как оппоненты планируют нейтрализовать наш ядерный потенциал, почему армия и гражданское общество обязаны срочно «прорасти» друг в друга и какие козыри до сих пор не использует Москва — в полной авторской публикации его выступления.

Выступление Андрея Безрукова:

Мы в новой войне. Что такое новая война? Она вытекает из той технологической и социальной базы, которая у нас сейчас формируется. Это война, поскольку территории захватывать уже бесполезно (рожать перестали, оккупировать некем). Это война на измор и на подрыв. И то, что мы видим... То есть мы уже видим по тому, что делается на наших фронтах, то, что делается на Ближнем Востоке — выбиваются лидеры, военные, гражданские, ученые, и выбивается критическая инфраструктура, на которой живет страна. Вот к этой войне нам надо готовиться. Она идет, и она будет идти дальше.

Стратегия Запада в этой войне очень простая: избежать ядерного столкновения с нами, из которого они выйдут проигравшими. И поэтому нужно лягушку варить на медленном огне. Что они и делают, потихонечку повышая градус эскалации. Сегодня мы это видим с утра. И они не остановятся, потому что отступать им некуда. Мы для них — экзистенциальная угроза.

Дело в том, что мы сейчас — я чуть отвлекусь — на первом горбу мировой войны. Будет два горба, как в Первой мировой и Второй мировой. Первая мировая разрушает систему, и сейчас эта система уже разрушена. То, что произошло в Иране, доказывает, что гегемон уже не гегемон. Но правила игры родятся после следующего столкновения. Оно, скорее всего, будет в Азии, потому что это самый жирный кусок мировой экономики будет... будет через несколько лет.

Теперь к конкретике. Как они собираются подрывать нас? Первое, первая главная задача — это, избежав ядерного порога, сделать так, чтобы нейтрализовать наши ядерные силы. Это можно сделать двумя путями:

Либо выстроить систему в космосе (что они начали делать), для того чтобы у нас вообще ничего не взлетало.
Либо сделать так, как это было в операции «Паутина» («Web») — заложить это здесь через свою агентуру и в определенный момент ударить по нашим ядерным силам. Может быть, все не выбьют, но... Я не буду распространяться по поводу тех технологий, которые сейчас существуют и будут развиваться — это реальная угроза. Мы её уже видели, и они над этим работают. И то, что произошло в Иране с использованием афганских беженцев, может произойти у нас с использованием, вы понимаете, кого.

Вторая угроза — это угроза дестабилизации нашего государства. И здесь искусственный интеллект, Palantir, работает очень хорошо. Какая задача? У нас вертикальная система принятия решений. Неэффективность и неспособность различных министерств и ведомств разговаривать между собой, не доходя до высшего уровня — мы видим каждый день, в том числе на фронте. Расчет делается на то, что в определенный момент они перегрузят нашу систему принятия решений комплексными атаками со всех направлений: идеологическими, физическими, военными и так далее, и система просто не сможет принимать адекватных решений.

Следующая задача — удар по критической инфраструктуре. То есть уже сейчас мы понимаем, что практически в любой регион страны может прилететь дрон по Старлинку и упасть в точное место, куда он должен упасть. И это серьезная для нас проблема уже сегодня. Мы к ней, к сожалению, не были готовы.

И плюс за этим стоит еще угроза биовойны. Эти все лаборатории, которые были вокруг нас — они не просто там ели бюджет. Они делали оружие будущего. Эти лаборатории работают, и сейчас даже если мы не будем говорить про то, что какое-то из правительств что-то спонсирует, в данный момент технологии позволяют отдельному человеку на отдельном оборудовании создать такие вещи, такие вирусы, которые, в общем, уничтожат нас всех.

Теперь вопрос: что делать? Вопрос «что делать?» — не праздный, но этим заниматься надо сейчас. Во-первых, мы должны признать, что мы в следующие несколько лет, может быть, пару десятилетий, будем находиться в войне. Это может быть война очень горячая, то, что сейчас. Это может быть война ползучая. Даже если она уйдет в другие регионы, у нас будет два поколения, которые можно считать практически воюющими. И нам нужно научиться с этой войной жить. То есть это не значит, что нужно всё закончить, перестать развивать экономику, свернуть всё. Наоборот! Нам нужно строить нашу государственную систему, строить нашу экономику таким образом, чтобы она выполняла не только задачу развития, но и задачу обороны. Как это делалось? Это сопоставимые вещи. Дело в том, что нам в любом случае всю инфраструктуру... мы начинаем новый технологический цикл. Нам всё равно придется строить новую инфраструктуру.

И здесь несколько понятных вещей, я просто их перечислю. Нам нужно сделать так, чтобы наша новая критическая инфраструктура была защищена. Это значит, что наши нефтехранилища, узлы связи, дата-центры и так далее должны быть либо заглублены под землю, либо они должны быть прикрыты, как прикрыты наши ядерные станции. Нам нужна инфраструктура, которая может выжить в той войне, которую нам навязывают.

Следующее: нам нужно перестроить систему управления. Нам нужна Ставка, потому что только Ставка может решить координацию на самом высоком уровне при одновременном делегировании огромного числа полномочий вниз. А это возможно только тогда, когда у нас создается новая культура принятия решений, культура доверия, культура служения и так далее.

Следующий вопрос. Нам нужно сделать большие инвестиции в предотвращение биотерроризма. Мы в этой новой нормальности должны понимать, что так или иначе, будь это военные или просто биологические угрозы, они будут продолжаться. И при том уровне демографическом, который у нас есть, нам нужно сохранить каждую жизнь в стране. Нужна система мониторинга и так далее.

Дальше. Нам нужно сделать так, чтобы армия и общество стали едиными. Вот эта разница между системой принятия решений, системой закупок, которая существует в армии, и той системой, которая существует в нормальной, невоенной экономике — они сейчас... этот разрыв, он работает против нас. Нам нужно сделать так, чтобы армия стала гораздо более гражданской, а общество стало немножко более военной. То есть у нас есть огромный... огромный кусок экономики, который работать может... и общество тоже — и на армию, и на общество. Те же самые, то, что сейчас делается в дронах, то, что делается и может делаться в медицине, то, что и так далее, я не буду перечислять. То есть — двойное назначение структур. Одновременно военное и невоенное. И культура армии, и культура общества так или иначе должны сливаться.

Я сейчас не буду говорить про разведку и контрразведку. А... но я закончу, наверное, тем, что надо перестать быть хорошими. Мы очень хорошие для наших врагов. Мы медленные, мы им позволяем очень много. Они нас не боятся, потому что много-много красных линий, о которых мы говорили, так и остались на бумаге.

И поэтому, без даже выхода в какой-то... в какую-то ядерную войну, не дай Бог, у нас вообще-то есть огромный спектр возможностей. Ну, возьмем просто-напросто тот факт, что вся Западная Европа сейчас зависит от привозного газа. Вы знаете, что такое взрыв газовоза? Вот они устраивали это. Взрыв газовоза — это эквивалент (если правильно взорвать, конечно, да) ядерного... небольшого ядерного взрыва. Они должны это понимать. И это значит, им кто-то должен сказать об этом. Сказать прямо, открыто. Просто дело в том, что они больше не боятся.