На Северном Кавказе изъяли более 3 кг немаркированного золота: контроль ювелирного рынка СКФО необходимо усиливать

В Северо-Кавказском федеральном округе пресечена незаконная реализация ювелирных изделий из золота. В результате совместных мероприятий Федеральной пробирной палаты и ФСБ из оборота изъято более трех килограммов изделий без обязательной физической маркировки. После проведения экспертизы будет решаться вопрос о возбуждении уголовного дела. Этот случай вновь заставляет обратить внимание на особенности ювелирной торговли в СКФО, где официально зарегистрированная профильная розница представлена заметно слабее, чем в большинстве других российских регионов.

О проведении проверочных мероприятий сообщила Федеральная пробирная палата. В операции участвовали Межрегиональное управление ФПП по Северо-Кавказскому федеральному округу и Управление ФСБ России по Республике Северная Осетия — Алания.

По информации ведомства, было установлено, что отдельные лица реализовывали ювелирную продукцию без обязательной физической маркировки, предусмотренной российским законодательством. В результате из оборота изъято более 3 кг немаркированных ювелирных изделий из золота.

Подробности проверки пока не раскрываются. ФПП не сообщает количество изъятых изделий, их предполагаемую стоимость, происхождение продукции, места реализации и сведения о лицах, занимавшихся продажей. Не уточняется также, имелись ли на изделиях государственные пробирные клейма и были ли сами изделия зарегистрированы в ГИИС ДМДК.

Следующим этапом станет экспертиза изъятой продукции специалистами территориального органа Федеральной пробирной палаты. По ее результатам будет рассмотрен вопрос о возбуждении уголовного дела.

Отсутствие физической маркировки — уже не формальность

Физическая маркировка ювелирных изделий является одним из ключевых элементов действующей системы прослеживаемости драгоценных металлов и драгоценных камней.

Федеральная пробирная палата разъясняет, что реализуемое в России ювелирное изделие должно быть зарегистрировано в ГИИС ДМДК и иметь уникальный идентификационный номер — УИН. Для изделий, подлежащих обязательной физической маркировке, УИН наносится непосредственно на поверхность изделия в виде двухмерного штрихового кода. Для изделий из золота такая маркировка является обязательной, за исключением предусмотренных законодательством специальных случаев.

Более того, с 1 сентября 2025 года требование о нанесении двухмерного штрихового кода распространилось и на ювелирные изделия, ранее заявленные в качестве остатков. Таким образом, к осени 2026 года период перехода к физической маркировке фактически завершен, а нахождение в коммерческом обороте партии золотых изделий без нее уже сложно объяснить обычным переходным периодом.

Именно поэтому изъятие сразу более трех килограммов золотых украшений представляет интерес не только как отдельное правонарушение. Речь идет о достаточно значительном объеме продукции, происхождение и история движения которой теперь должны быть установлены в ходе проверки.

Северный Кавказ требует более пристального внимания

На наш взгляд, произошедшее дает основания поставить более широкий вопрос — необходимы ли более масштабные и систематические проверки ювелирной торговли в регионах Северного Кавказа.

Такой вывод связан не только с нынешним изъятием.

18 сентября Uvelir.INFO опубликовал собственное исследование плотности официальной профильной ювелирной розницы в российских регионах. Для анализа были сопоставлены данные об активных торговых точках субъектов специального учета с основным ОКВЭД группы 47.77 и численность населения регионов.

Результат по Северо-Кавказскому федеральному округу оказался весьма примечательным.

В среднем по рассматриваемым 85 регионам России приходится около 9,5 ювелирной торговой точки на 100 тыс. жителей. В СКФО показатель оказался почти вдвое меньше — всего 5,0 точки на 100 тыс. жителей. Всего сервис Uvelir.INFO насчитывал в округе 518 активных профильных торговых точек.

Причем внутри самого Северного Кавказа разброс еще заметнее.

В Ставропольском крае на момент исследования насчитывалось 254 точки — 8,8 на 100 тыс. жителей. В Северной Осетии — Алании, где сейчас и была выявлена партия немаркированного золота, — 39 торговых точек, или 5,7 на 100 тыс. жителей.

В Кабардино-Балкарии показатель составлял 5,1, в Карачаево-Черкесии — 4,7, в Дагестане — 4,4 точки на 100 тыс. населения.

Но особенно резко из общей российской статистики выбиваются Чечня и Ингушетия. В Чеченской Республике сервис Uvelir.INFO фиксировал только 11 активных профильных ювелирных торговых точек при населении около 1,58 млн человек — 0,7 точки на 100 тыс. жителей. В Ингушетии — всего две точки примерно на 534 тыс. жителей, или 0,4 на 100 тыс.

Для сравнения, в Калининградской области этот показатель достигает 28,9 точки, в Костромской — 22,1, а средний показатель по сопоставимой российской выборке составляет те самые 9,5.

Разумеется, низкое количество зарегистрированных специализированных магазинов само по себе не доказывает наличие нелегального оборота. Методика Uvelir.INFO учитывает профильные торговые точки субъектов специального учета, у которых основным видом деятельности является соответствующий ОКВЭД. В статистику могут не попадать некоторые другие форматы торговли, компании с иным основным видом деятельности, продажи через интернет, а также часть спроса, удовлетворяемого за пределами региона. На это мы специально обращали внимание и при публикации исследования.

Но столь значительное отклонение от среднероссийских показателей вполне может быть основанием для дополнительного анализа со стороны контролирующих органов.

Вопрос не только в количестве магазинов

Именно здесь статистика официальной розницы начинает приобретать практическое значение для надзора.

Если в регионе при значительной численности населения фиксируется необычно небольшое число профильных зарегистрированных ювелирных торговых объектов, логично внимательнее изучать, через какие каналы фактически реализуются драгоценные изделия.

Это могут быть совершенно законные модели торговли. Однако проверка таких регионов на предмет незарегистрированных торговых точек, реализации изделий через социальные сети и мессенджеры, торговли из частных помещений, оборота продукции без УИН и физической маркировки, а также несоответствия фактического местонахождения изделий сведениям ГИИС ДМДК представляется вполне обоснованной.

Сама архитектура ГИИС ДМДК создавалась именно для того, чтобы движение драгоценных металлов и ювелирных изделий можно было проследить на всех этапах оборота. При розничной продаже информация об изделии и его выбытии должна фиксироваться в системе, в том числе посредством считывания средства идентификации.

Поэтому продажа значительного количества золотых изделий вне предусмотренного механизма маркировки — это уже вопрос не просто наличия или отсутствия микрокода на украшении. Фактически возникает вопрос о том, насколько такая продукция вообще была встроена в легальную систему прослеживаемости.

Проверки в СКФО стоит сделать более системными

Случай в Северной Осетии показывает, что совместная работа Федеральной пробирной палаты и правоохранительных органов дает конкретный результат. Однако изъятие более трех килограммов немаркированных золотых изделий одновременно заставляет задуматься о масштабах потенциально неучтенного оборота.

На наш взгляд, проверочную работу в Северо-Кавказском федеральном округе необходимо усиливать, причем речь должна идти не только о реагировании на уже полученную оперативную информацию, но и о системном анализе рынка.

Полезным индикатором здесь могут служить данные ГИИС ДМДК, реестр субъектов специального учета, количество зарегистрированных торговых точек, объемы движения изделий между регионами и фактическая плотность розничной торговли. Значительные статистические отклонения сами по себе не свидетельствуют о нарушениях, но способны показать территории и сегменты, где дополнительные контрольные мероприятия наиболее оправданы.

Особого внимания заслуживают регионы, в которых количество официально фиксируемых профильных торговых объектов в разы или даже в десятки раз ниже среднероссийского уровня.

Недавняя проверка в Северной Осетии в этом смысле может оказаться не просто отдельным эпизодом, а поводом внимательнее посмотреть на структуру ювелирного оборота во всем Северо-Кавказском федеральном округе.

Тем более что теперь у государства есть и ГИИС ДМДК, и физическая маркировка, и огромный массив данных о движении ювелирных изделий. Следующий логичный этап — использовать эти инструменты не только для учета уже легального рынка, но и для выявления той части торговли, которая пытается существовать за его пределами.