Верховный суд Якутии вновь рассматривает дело о 45 кг золота, полученных при геологоразведке

Один из самых показательных споров о границе между геологическим изучением недр и фактической добычей золота вновь дошел до Верховного суда Республики Саха (Якутия). Дело руководителей артели «Новая» и ООО «Варта», у которых было изъято более 45 кг природного шлихового золота, за последние полтора года прошло уже несколько кругов апелляционного и кассационного рассмотрения. Ключевой вопрос остался прежним: являются ли десятки килограммов полученного золота допустимыми геологическими пробами или речь идет о промышленной добыче под видом геологоразведки.

24 сентября Верховный суд Якутии приступил к очередному рассмотрению уголовного дела в отношении Анатолия Тарнавского, связанного с артелью старателей «Новая», и руководителя ООО «Варта» Александра Бондаренко. О начале заседания сообщили якутские СМИ. История получила широкий резонанс еще в январе 2023 года, когда МВД сообщило о пресечении незаконного, по версии правоохранительных органов, оборота более 45 кг природного золота на участке реки Тимптон примерно в 86 км от Нерюнгри.

Следствие утверждало, что под видом геологического изучения участка недр фактически был организован полноценный золотодобывающий промысел. В судебных документах фигурирует точная масса изъятого природного россыпного шлихового золота — 45 490,6 грамма. Оно было расфасовано в 89 мешочков и помещено в три металлических контейнера: 16 961,6 грамма, 14 466,3 грамма и 14 062,7 грамма соответственно. В момент обнаружения стоимость металла оценивалась более чем в 151 млн рублей. 

Тарнавскому и Бондаренко в итоге предъявили обвинение по ч. 5 ст. 191 УК РФ — незаконные хранение и перевозка драгоценных металлов в крупном размере группой лиц по предварительному сговору, а также по ч. 3 ст. 30, п. «б» ч. 2 ст. 171 УК РФ — покушение на незаконное предпринимательство без обязательной лицензии, сопряженное с предполагаемым извлечением дохода в особо крупном размере. 

45 килограммов золота или 89 геологических проб?

Именно этот вопрос стал центральным для всего дела. Нерюнгринский городской суд 3 февраля 2025 года оправдал обоих подсудимых в связи с неустановлением события преступления и признал за ними право на реабилитацию. Суд пришел к выводу, что работы велись в рамках лицензии ЯКУ 06769 БП на геологическое изучение участка Тимптон — Тангракский, а полученное шлиховое золото представляло собой не добытую товарную продукцию, а 89 геологических проб — материальных носителей первичной геологической информации.

Существенным аргументом защиты стало содержание самого проекта геологоразведочных работ. Он предусматривал не только бурение и проходку траншей, но и опробование, промывку и обогащение проб с использованием промывочных приборов, а также обработку золотосодержащих шлиховых проб на шлихообогатительной установке. При этом действовавшее законодательство не устанавливало предельной массы геологических проб, которую можно получить при поиске и оценке месторождения.

В материалах дела появились и письма Роснедр от октября и ноября 2023 года. Согласно приведенному кассационным судом содержанию этих документов, образцы горных пород и извлеченные из них концентраты, в том числе содержащие драгоценные металлы, полученные при геологическом изучении, не приобретают статус добытых полезных ископаемых, а рассматриваются как материальные носители геологической информации. Содержащиеся в таких пробах драгоценные металлы остаются собственностью государства и не могут отчуждаться недропользователем третьим лицам.

Прокуратура, напротив, настаивала, что масштаб и характер фактически выполненных работ вышли далеко за пределы отбора проб. В кассационных материалах приводились доводы обвинения об использовании промышленного оборудования, извлечении золотосодержащего песка с последующим обогащением, проведении взрывных работ и изменении русла реки. Также обвинение ссылалось на заключение специалиста, согласно которому объем работ по проекту был превышен более чем на 400% при допустимом отклонении в 30%. Отдельно ставился вопрос о том, может ли получение 45,5 кг шлихового золота вообще считаться обычным результатом геологического опробования.

Оправдание, отмена и снова отмена

После оправдательного приговора прокуратура начала добиваться его пересмотра. 10 апреля 2025 года Верховный суд Якутии при первом апелляционном рассмотрении по существу оставил оправдание в силе, внеся лишь процессуальное изменение в текст приговора. Однако 9 сентября 2025 года Девятый кассационный суд общей юрисдикции отменил это апелляционное определение и вернул дело на новое рассмотрение. Кассация посчитала, что апелляционный суд не дал полноценной оценки ряду доводов обвинения — в том числе о масштабах работ, технологическом процессе получения золота и ограничениях, установленных лицензией.

При повторном рассмотрении 23 октября 2025 года Верховный суд Якутии уже принял противоположное решение: удовлетворил представление государственного обвинителя, отменил оправдательный приговор от 3 февраля и направил уголовное дело на новое судебное рассмотрение.

Но на этом судебная история не закончилась. Защита обжаловала решение. В декабре 2025 года судья Девятого кассационного суда первоначально отказал в передаче жалоб для рассмотрения, после чего Тарнавский обратился в Верховный суд России. 5 июня 2026 года судья Верховного суда РФ Татьяна Ермолаева передала уголовное дело вместе с кассационной жалобой для рассмотрения Девятым кассационным судом, указав, что доводы заявителя заслуживают внимания и судебной оценки.

29 июля 2026 года Девятый кассационный суд вновь рассмотрел спор. На этот раз выводы оказались принципиально важными для стороны защиты: коллегия указала, что основания, которыми Верховный суд Якутии в октябре 2025 года обосновал отмену оправдательного приговора, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Кассационный суд подробно воспроизвел доказательства, которые легли в основу первоначального оправдания: содержание проекта геологоразведочных работ, возможность промывки и обогащения проб, отсутствие законодательного ограничения их массы и позицию Роснедр о правовом статусе получаемых при геологическом изучении концентратов.

В результате спор вновь оказался в Верховном суде Якутии, где 24 сентября начался очередной этап его рассмотрения. По состоянию на момент подготовки публикации сведений об окончательном результате заседания в открытых источниках нет.

Почему это дело важно для всей золотодобычи

Суть конфликта значительно шире судьбы двух предпринимателей. Фактически суды несколько лет пытаются провести юридическую границу между допустимыми технологическими операциями при поиске и оценке месторождения и собственно добычей драгоценного металла. Если при геологическом изучении разрешены проходка траншей, промывка и обогащение проб, возникает вопрос, в какой момент полученный концентрат перестает быть геологической пробой и становится незаконно добытым золотом.

Особую актуальность дело получило именно сейчас. 17 сентября 2026 года Правительство РФ внесло в Госдуму законопроект № 1342000-8, прямо направленный на пресечение скрытой добычи драгоценных металлов под видом геологического изучения недр. В пояснительной записке правительство констатирует, что в золотодобывающей отрасли сформировалась практика, когда по лицензиям на геологическое изучение ведется выборочная отработка богатых участков месторождений.

Законопроект предлагает прямо запретить аффинаж драгоценных металлов, полученных по лицензии исключительно на геологическое изучение. Для лицензий на разведку и добычу и совмещенных лицензий аффинаж металла, полученного в ходе геологического изучения, предлагается не допускать до постановки запасов на государственный баланс. Одновременно недропользователей хотят обязать обеспечивать сохранность извлеченного золота и золотосодержащего сырья до прохождения государственной экспертизы запасов и утверждения проекта разработки месторождения. В случае принятия нормы должны вступить в силу с 1 марта 2027 года. 

Разумеется, новые нормы не могут задним числом определять правомерность действий, совершенных в 2022 году. Однако сам факт появления такого законопроекта показывает, что проблема, вокруг которой уже несколько лет строится дело «Варты» и «Новой», признана на федеральном уровне и теперь требует отдельного законодательного регулирования.

Поэтому называть предстоящее решение «судебным прецедентом» в строгом юридическом смысле было бы не совсем корректно — российская правовая система не построена на принципе обязательного прецедента. Но решение по этому делу действительно может стать важным ориентиром для правоприменительной практики в золотодобывающей отрасли, поскольку суду вновь предстоит ответить на принципиальный вопрос: где заканчивается геологическая проба и начинается добыча драгоценного металла.

И именно этот вопрос государство параллельно пытается окончательно урегулировать уже на уровне федерального законодательства.