1,8 триллиона рублей в бюджет и 1,1 триллиона — добросовестному бизнесу. Такие цифры по итогам работы «Честного знака» озвучила Минпромторг. На этом фоне у ювелирной отрасли возникает неудобный вопрос: а где аналогичный эффект от нашей отраслевой системы прослеживаемости — ГИИС ДМДК? И почему внедрение «цифровой прозрачности» совпало с отменой налоговых спецрежимов, а не с их сохранением?
Фон: бравурные отчёты «Честного знака»
По словам заместителя министра промышленности и торговли Екатерины Приезжевой, с 2019 по конец 2025 года маркировка «Честный знак» принесла в бюджет около 1,8 трлн рублей дополнительных налоговых поступлений — только за 2025 год прирост составил порядка 560 млрд. Добросовестный бизнес, по расчётам ВШЭ, дополнительно заработал около 1,1 трлн рублей за счёт вытеснения нелегальных игроков. Основной вклад — табак, лёгкая промышленность, молочная продукция, пиво и обувь.
Цифры, которыми можно гордиться. Вопрос в том, почему ювелирная отрасль, прошедшая через собственную цифровую революцию, не может предъявить ничего даже отдалённо похожего.
Что обещали и что получили
Внедрение ГИИС ДМДК — оператором выступает Федеральная пробирная палата, курирует Минфин — преподносилось рынку как создание абсолютной, бесшовной прослеживаемости оборота драгоценных металлов и камней. От аффинажного завода до розничной витрины каждый грамм должен был оказаться под цифровым микроскопом.
А потом случился главный логический сбой, который до сих пор вызывает у профессионалов рынка горькую усмешку.
«Слитковая угроза» и крах логики
С 1 января 2023 года ювелирную отрасль — и производство, и розницу — жёстко лишили права применять УСН и ПСН, принудительно переведя весь малый бизнес на общий режим с уплатой НДС и налога на прибыль.
Официальное обоснование звучало так: в марте 2022 года гражданам разрешили покупать золотые слитки без НДС. У регулятора возникло опасение, что этот «дешёвый» металл хлынет на ювелирный рынок и станет сырьём для теневого производства. Чтобы закрыть лазейку, под НДС подвели всех.
И вот здесь возникает центральный парадокс.
Ведь ГИИС ДМДК создавалась именно для прослеживаемости. Любой мерный слиток, проданный физлицу банком, юридически покидает легальный оборот. Добросовестный ювелир физически не может взять такой металл, принести его в цех и легализовать в системе — она просто не позволит сгенерировать УИН на изделие, сырьё для которого возникло из ниоткуда.
Более того, сегодня контур прослеживаемости замкнут и на противоположном конце цепочки. ГИИС ДМДК работает в связке с транспортным модулем, который интегрируется непосредственно с кассовым оборудованием розницы: в момент пробития чека на ювелирное изделие оно автоматически списывается из системы по своему УИН. Иными словами, легальный товарооборот отслеживается в режиме реального времени от аффинажа до покупателя — технически обойти эту конструкцию, оставаясь внутри правового поля, невозможно.
А это означает, что вся «слитковая угроза», которой обосновывали налоговую реформу 2023 года, упирается в ту же самую ГИИС ДМДК. Теневой металл не может войти в систему на входе — и не может выйти из неё на кассе. Если система действительно работает так, как заявлено, пространства для теневого производства у добросовестного ювелира, остающегося в периметре ГИИС, попросту не существует.
Логическая вилка, из которой нет выхода:
Вариант первый. ГИИС ДМДК работает безупречно и обеспечивает заявленную прослеживаемость. Тогда отмена спецрежимов была избыточной мерой — система сама по себе блокирует переток инвестиционных слитков в ювелирные котлы.
Вариант второй. ГИИС ДМДК не способна остановить легализацию теневого металла. Тогда возникает закономерный вопрос: ради чего затевалась вся эта цифровая революция и кто оплатил её стоимость?
Третьего варианта, при котором оба решения были бы обоснованы одновременно, попросту не существует.
Слепое пятно: а видит ли данные ФНС?
Ситуацию усугубляет деталь, которая редко обсуждается публично: характер межведомственного доступа к данным ГИИС ДМДК.
Казалось бы, если система стала поводом для перевода отрасли на ОСНО, то Федеральная налоговая служба должна иметь к ней прямой доступ в режиме реального времени — иначе весь смысл «тотальной прозрачности» исчезает. Однако архитектура выстроена иначе: системой владеет Минфин, администрирует Федеральная пробирная палата, а ФНС в публичных документах о прямой интеграции с ГИИС ДМДК в режиме реального времени не упоминается — обмен, судя по открытым источникам, идёт в межведомственном формате.
Если это действительно так, получается абсурдная картина: система, ставшая обоснованием для ужесточения налогового режима, фактически представляет собой изолированную базу, куда главных сборщиков налогов пускают далеко не так свободно, как можно было бы ожидать от «государственного контура прозрачности».
Это вопрос, на который отрасль ждёт внятного публичного ответа от регуляторов.
Истинная цена вопроса — и кто её оплатил
В отличие от «Честного знака», ГИИС ДМДК не принесла рынку мифических дополнительных доходов от ухода нелегалов. Заявленная как инструмент прослеживаемости, она послужила удобной технологической ширмой для фискального удара.
Окупилась ли она для государства? Вероятно — но исключительно за счёт того, что легальный бизнес заставили оплатить этот цифровой эксперимент дважды.
Первый платёж — внедрение. Хотя физическое нанесение нанометки осуществляет сама ФПП, на плечи бизнеса легли колоссальные сопутствующие издержки:
Интеграция и персонал. Мучительное освоение сложной и нестабильной системы, покупка интеграционных модулей для 1С, найм отдельных сотрудников-операторов, единственная задача которых — бесконечный ввод данных.
Перемаркировка остатков. Тысячи человеко-часов на инвентаризацию, печать бирок с УИН, внесение гигантских объёмов старых товарных остатков.
-
Кассовая интеграция в рознице. Отдельная статья расходов — настройка связки транспортного модуля ГИИС ДМДК с кассовым оборудованием, обучение продавцов работе с УИН при каждом пробитии чека, обслуживание инфраструктуры и устранение сбоев, блокирующих продажу в торговом зале.
Логистический коллапс. Месяцы, потерянные в очередях на сдачу остатков в ФПП, с замороженными оборотными средствами.
Второй платёж — налоговый. После всех затрат на «достижение прозрачности» бизнес получил обязанность платить 20% НДС ради блокировки «слитковой угрозы», которую эта самая выстраданная прозрачность, по идее, должна была исключать по определению.
Двойная цена для значительной части малых ювелирных предприятий оказалась фатальной. И главный вопрос, на который у отрасли до сих пор нет ответа: если ГИИС ДМДК действительно работает так, как заявлено при её защите на всех уровнях, — зачем тогда было ломать налоговую модель целой отрасли? А если она так не работает — зачем было строить её за счёт этой самой отрасли?
Материал подготовлен на основе открытых данных и позиции участников ювелирного рынка.
Оставить комментарий
Для того, чтобы оставить комментарий, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь.