Шпионские страсти знаменитого ювелира: Карл Фаберже и авантюристка Амалия Крибель

Имя знаменитого ювелира Карла Фаберже, безусловно, известно всем. О его коллекции пасхальных яиц, созданной для русского императорского двора, знают во всем мире. Куда менее известной для большинства до сих пор остается история о его роковой любви. В последние годы жизни вокруг Карла Фаберже разгорелись нешуточные шпионские страсти. А виной всему была авантюристка, от которой он потерял голову.

Карл Фаберже и семья Николая II

В 1902 г. 56-летний ювелир в Париже познакомился с 21-летней кафешантанной певицей Иоанной-Амалией Крибель и влюбился в нее без памяти. На тот момент он был примерным семьянином и отцом 4-х детей.

Впрочем, свою жену Августу Фаберже бросать не собирался, поэтому нашел своеобразный выход из положения: каждый год он уезжал на 3 месяца в Европу по делам коммерции и все это время проводил с любовницей. А остальные 9 месяцев девушка ездила по разным странам и вела очень вольный образ жизни, который привлекал внимание не только ее многочисленных поклонников, но и российской контрразведки.

Карл Фаберже с женой Августой и сыном Евгением

Иоанна-Амалия (ее достоверного изображения не сохранилось) была чешкой по национальности, вместе с родителями они переехали сначала во Францию, а потом в Австрию. Именно туда она часто наведывалась, чтобы навестить родных. Часто бывала девушка и в России, где выступала в кафешантане «Аквариум». Ее регулярные переезды из одной страны в другую вызвали подозрения в причастности к шпионажу.

В 1911 г. Иоанна-Амалия после выступлений в Тифлисе внезапно вышла замуж за 75-летнего князя Карамана Цицианова, после чего сразу же уехала из Тифлиса и больше туда не возвращалась. Фаберже она объяснила этот фиктивный брак необходимостью иметь российское гражданство, чтобы беспрепятственно приезжать к ювелиру в Петербург. А вот по мнению контрразведчиков, любовник стал не единственной причиной ее визитов, и брак был тонкой игрой австрийской разведки, расширяющей свою агентуру на территории России.

Во время Первой мировой войны авантюристка уехала в Италию, затем через Сербию перебралась в Болгарию, а потом уговорила ювелира помочь ей вернуться в Россию. Положение самого Фаберже на тот момент было очень шатким.

Его предки были родом из Франции, но в XVII в. переселились в Германию, и в России их считали настоящими немцами. На протяжении какого-то времени Кард Фаберже возглавлял Немецкое общество Санкт-Петербурга. Как раз в то время началась борьба с немецким засильем в российской экономике, все предприятия, принадлежавшие немцам, ликвидировали. В 1914 г. Фаберже спасло только то, что он выполнял заказы императорской семьи и перевел все свои средства из зарубежных банков в российские. В таких условиях высылать деньги за рубеж бывшей австрийской подданной и хлопотать о ее переезде в Россию для ювелира значило подставлять себя под удар и навлекать на себя подозрения в шпионаже.

Весной 1915 г. план Иоанны-Амалии осуществился: она прибыла в Петроград и поселилась в гостинице «Европейская». При этом причастность администрации этой гостиницы к военному шпионажу была подтвержденным фактом. Конечно, за женщиной установили наблюдение.

В докладе начальника контрразведки сообщалось: «В «Европейской» гостинице с апреля месяца 1915 г. проживает некая княгиня Иоанна-Амалия Цицианова (рождённая Крибель), она же Нина Баркис, 32 лет, римско-католического вероисповедания, обращающая на себя внимание широкой жизнью и поездками в Финляндию… Хорошо владеет английским, французским, немецким и русским языками, производит впечатление очень хитрой и осторожной женщины… В настоящее время якобы сожительствует с известным фабрикантом-ювелиром Фаберже и, несмотря на это, имеет постоянные свидания с другими лицами, причём эти свидания ею обозначены особой конспирацией… Администрация «Европейской» гостиницы, относящаяся сочувственно к лицам немецкого происхождения, содействует Цициановой, занимающейся, по-видимому, шпионством».

На допросы вызывали и Карла Фаберже. В который раз рискуя собственной репутацией, он ручался за благонадежность своей любовницы. В то время как все его друзья и знакомые были, как он писал, «или высланы за границу, или же в качестве военнопленных подвергнуты высылке». Причастность Цициановой к шпионажу подтверждалась только косвенными уликами, тем не менее в 1916 г. ее выслали в Якутск. В Сибири ее след затерялся, и о дальнейшей судьбе своей последней любви Фаберже ничего не знал. Сам он попал в список неблагонадежных за связь со шпионкой. Больше они не виделись...

7 августа 1916 в иркутской гостинице «Метрополь» княгиней Цициановой (урожденной Иоанна-Амалия Крибель), сосланной в Якутск за шпионаж, было написано прошение «Государю Всемилостивейшему»: «...Никакой вины я за собою не знаю... Меня, как тяжкую преступницу, выслали в отдаленный Якутск, подвергнув меня тем самым тяжкому наказанию даже без суда и следствия.

Жизнь в далеком и холодном Якутске грозит мне, страдающей туберкулезом и неврозом сердца, смертельной опасностью». Амалия просила разрешить ей вернуться в пределы европейской России с «назначением для водворения города с умеренным климатом». После революции Цицианова сумела перебраться на запад с немецкими и австрийскими военнопленными.

А год спустя к власти пришли большевики. Опасаясь ареста, Фаберже сдал свой дом для проживания швейцарской миссии. Все драгоценности он упаковал в семь чемоданов и спрятал в тайник в доме, а сам в сентябре 1918 года нелегально покинул Петроград и поездом уехал за границу.

Он потерял все - и любимое дело, и миллионное состояние, и родной дом. Обосновавшись в Швейцарии, Карл Фаберже влачил жалкое существование, тоскуя по прежней жизни. Постоянно болел, хандрил и не испытывал желания разговаривать. Единственные слова, которые слышали от него достаточно часто, были: «Нет, это не жизнь!»...

За всю историю Дома Фаберже было изготовлено более 150 тысяч ювелирных изделий. После революции советское правительство продало в Великобританию и США значительную часть уникальной коллекции. Из 56 пасхальных яиц восемь были уничтожены, и лишь десять хранятся сегодня в Оружейной палате в Москве. Остальные рассеяны по частным коллекциям в разных странах.